Мертвые козлы и другие деликатесы


      “New Musical Express”, 29 сентября 1973 г.
Автор: Ник Кент

Текущий европейский тур в очередной раз позволяет догматически заключить, что «Роллинг Стоунз» - действительно величайшая рок-н-ролльная команда в мире и так далее, но в более реалистичном плане эти концерты еще раз доказали всем и каждому, что Мик Тейлор вполне заслужил свое место внутри святая святых – внутренней территории состава группы.

   Выглядя бесконечно более естественным, чем это может показаться на первый взгляд, Тейлор берет на откуп левый фланг, спокойно проходясь по превосходным лидер-риффам, в то время как Кит Ричардс носится поблизости, метаясь взад-вперед за спиной Джаггера. В течение всего интервью Тейлор оставался радушным и открытым - факт, резко контрастирующий с рассказами касательно его недоступности и колебаний настроения.

  

- Не было ли трудно брать на себя роль Брайана Джонса, который вплоть до самого момента своей смерти предлагал публике очень сильный персональный образ ?

   Мик Тейлор: - Да, действительно. Мне определенно пришлось очень отчетливо прочувствовать это, когда я только присоединился к группе. Мне пришлось осознать, что я иду по чужим следам. Но в данном плане это было нечто вроде присоединения к совсем новой группе, потому что они не ездили в туры два или три года, и когда мы продолжили работать вместе и начали играть концерты, то в общем плане это развилось почти что в полностью иную вещь.

   Но я всегда считал, что Брайан Джонс тоже был очень хорошим музыкантом. Я никогда реально не был с ним знаком, так что это не было в столь большой степени эмоциональной травмой, как оно могло оказаться для кого-либо еще. В то время, когда я только что примкнул к группе, они все хорошо знали его.

   - Пассажи флейты и конги, вплетенные в “Can You Hear The Music” были сознательно введены, дабы в некотором роде воспроизвести музыкальный дух Джонса ?

   - На самом деле, это была моя собственная идея, добавить эти партии к основной дорожке. Впрочем, это определенно не было неким сознательным шагом. Я вижу, что да - это можно интерпретировать именно таким образом. Смею предположить, что это реально относит нас обратно в период «Сатаника».

   - Когда ты начал ощущать, что действительно стал одним из «тех самых Роллинг Стоунз» ?

   - Это вроде как осенило меня, лишь только я впервые прошелся по сцене Гайд-парка. Во время того концерта я очень волновался, и думаю, что все остальные – также.

   - Когда я увидел «Стоунз» в 1971-м, то ты менялся партиями лид-гитары с Китом, но сейчас ты в достаточной мере берешь на себя лидер-партию, в то время как Кит играет ритм.

   - Частично это потому, что теперь я чувствую себя на сцене несколько более уютно и уверенно в себе – и не потому, что я хоть сколько-то приблизился в плане открытости к Мику и Киту. Они гораздо более «визуальны» на сцене в том смысле, что двигаются и танцуют.

   Большую часть времени я пытаюсь расслышать, что там делает Чарли, потому что иногда мы играем столь громко, что очень трудно уловить темп той или иной песни.

   - Ты хорошо известен своей эмоциональной сдержанностью - даже тогда, когда ты еще играл с Джоном Мейоллом.

   - Ну-у-у… Это из-за того, что у меня тогда практически ни разу не брали интервью, а я был с Джоном около 4-х лет, и на самом деле мне стало очень скучно, и вот почему я решил уйти от него. Это было очень повторяющийся процесс. То есть, люди считают, что когда я был с Джоном Мейоллом, то у меня была большая свобода в плане исполнения. В некотором роде, так оно и было, потому что мы играли 12-ти тактовые блюзы 7 дней в неделю, но мы просто играли одно и то же.

   Я чувствую себя на сцене в качестве гитариста «Роллинг Стоунз» гораздо лучше, чем в качестве гитариста Мейолла, даже несмотря на то, что я не играю так же много.

   - Не было ли для тебя труднее прийти после Брайана Джонса, чем заменять Клэптона и Питера Грина ?

   - В реальности мне было гораздо труднее присоединится к Джону Мейоллу, что было ожидаемо. Мне было всего 17 лет, и я даже и не задумывался о том, насколько я был хорош, но это реально было самое начало. Перед этим я работал лишь в полу-профессиональных группах вроде “The Gods”.

   После некоторого времени с Мейоллом мне уже не было столь сложно работать… Я получал от этого удовольствие, потому что у меня появилась возможность играть музыку, которая мне нравилась, по 7 дней в неделю, но потом мне это надоело.

   - А ты ходил на концерт-возвращение Клэптона в театре «Рэйнбоу» ?

   - Нет, в тот момент мы работали благотворительный концерт в Лос-Анджелесе. Но я слышал о нем. Я не могу понять, почему кое-кто, столь талантливый, просто не продолжает заниматься своим делом. Я считаю, что Эрик снова начнет, когда он почувствует, что его время пришло. Я не могу даже на мгновение представить себе, что когда-нибудь он полностью расстанется с музыкой, потому что он настолько талантлив, и я уверен, что это заметно, даже когда он сидит дома и бренчит на гитаре для себя. Я могу предположить, что тебе приходится делать это для твоего же собственного удовольствия и просто надеяться на то, что всем остальным нравится то, что ты делаешь.

   Вездесущий Кит Ричардс: - Я не думаю, что люди вроде Эрика могут реально существовать под столь ярким светом рампы. Они не исполнители, а музыканты, понимаешь ? Но они поставлены в позицию суперзвезд насильно, но при этом у них нет никакого желания жить с этим.

   Тейлор: - Да, но если ты становишься популярным, то тебе приходится принимать это, и желательно - без отрицательного влияния на твою музыку.

   Ричардс: - Их музыка не взывает к чувствам публики достаточно сильно, так что если это и как-то влияет на них, то обычно прямо противоположным образом.

   - Что вы думаете по поводу фотографов и журналистов, постоянно вращающихся около вас ?

   Тейлор: - Это не особо ударяет мне в голову. Даже наоборот, мне нравится общаться с людьми. Я считаю, что каждому до определенного момента нужен контакт с СМИ, но я склонен думать, что это также манипулирует тобой, потому что как только ты становишься популярным, то начинаешь быть некой «общественной собственностью», и тебе приходится обнаруживать свое имя в историях, порой полностью сфабрикованных прессой. Некоторые из них – это правда, но некоторые – нет. Я не считаю, что в этом лежит некий ущерб, коль скоро ты не особенно сильно соотносишь себя со своим публичным образом. Я думаю, что в противном случае ты просто рискуешь потерять свою реальную идентичность.

   - Кажется, что ты не слишком подходишь к этому вызывающему, дебоширскому образу, который «Стоунз», кажется, разработали для себя давным-давно.

   - Ты имеешь в виду декаданс ? Я реально не думаю, что кто-то вообще знает, что означает это слово. Я считаю, что декаданс – это скука с элементами элегантности, и предполагаю, что в какой-то мере наш публичный образ имеет нечто от него. Если «прогнуться», то что из этого большей частью является правдой, и сколько – просто придуманный миф … ? Вот этого я не могу точно сказать. На самом деле, я просто не принимаю это всерьез. Я определенно не соотношу себя с этим.

   В этот момент на горизонте показывается Мик Джаггер в черной футболке с Джими Хендриксом на ней, подмигивая Тейлору, спрашивает: «Ваш столик занят ?» и располагается за соседним, чтобы заказать завтрак.

   - Что по поводу всех этих сольных альбомов, над которыми вскоре предполагают начать работу определенные члены группы ? Я помню, что Кит планировал проект с Грэмом Парсонзом незадолго до его смерти.

   Джаггер (ухмыляясь): – Это все время носится в воздухе, не так ли, Кит ?

   Ричардс: - Я не виделся с Грэмом определенное время. Он собрал свою группу и записал альбом с Гленом Хардином и Джеймсом Бертоном. Он увлекся кантри с точки зрения пуриста – штуки вроде “Streers of Baltimore”.

   - А что по поводу объявленных ранее соло-планов мистера Джаггера ?

   Джаггер: (бурчит, откусывая кусок сардельки) - Это интервью не со мной.

   Тейлор: - Пресс-агент Мика Джаггера сообщает, что он намеревается записать соло-альбом в ближайшем будущем.

   Ричардс: - Я не заинтересован в соло-альбомах. Все эти группы, распадающиеся на индивидуальных членов, чтобы записать свои собственные штучки – это кажется нелепым. Перво-наперво ты сталкиваешься с проблемой, а нужно ли отложить лучший материал для твоего альбома или для следующего диска группы ? Я могу предположить, что в некоторых индивидуальных случаях, но… то есть, в мире есть тысячи отличных музыкантов, но количество не всегда переходит в качество, реально. Для того, чтобы сделать целый альбом, мало быть просто музыкантом.

   Тейлор: - У меня есть очень сильное желание создать что-нибудь с другими людьми, но как только ты начинаешь делать чисто сольный альбом, то я не думаю, что я готов к нему, и пока я не готов, то я не начну заниматься им. Я не запишу его. Как бы то ни было, мне приносит гораздо большее удовлетворение играть с другими людьми. Я не вижу смысла строить грандиозные планы, потому что лично я не особенно сильный вокалист, и я не написал достаточного количества песен. Я реально не на той стадии, когда я могу назвать себя автором песен. У меня есть случайные припевы и отдельные фразы. Ничего особенно выдающегося.

   - Каким получился твой вклад в концерт Майка Олдфилда “Tubular Bells” в Зале королевы Елизаветы ?

   - Ну, это было временный уход в том плане, что ранее я никогда не занимался ничем подобным на публике. Но я испытал очень много самых разных влияний. Мне нравятся классическая музыка и джаз, и поэтому я захотел сыграть в вещи Майка Олдфилда, так как в “Tubular Bells” очень много разных переплетений.

   На самом деле, меня попросил сделать это Ричард Брэнсон, владелец “Virgin Records”. Он прокрутил мне пленки с альбомом, и я сразу же согласился. На худой конец, это было не особенно напряжно. Принять участие в чем-то вроде этого - это было некое побуждение. И все-таки там я сыграл не особо много – я просто тщательно воспроизвел уже заранее написанные партии для электрогитары.

   - Что по поводу работы с Ники Хопкинсом ? Не собирался ли ты устроить тур по Штатам вместе с ним в какой-то момент ?

   - Этого так и не случилось. Этот тур ему пришлось отменить, что бы там ни было, но я реально играл на альбоме. Мне на самом деле нравится играть с Ники, и очень жаль, что с течением лет, в связи его работы с группами, к нему был приклеен ярлык блюзового пианиста, коим он не является. Как оказалось, он еще и очень хороший автор песен, а это очень ответственно - создавать песни, которые одновременно затейливы и мелодичны.

   - Откуда простирается название «Суп из козлиной головы» ?

   - Козлиные пирожки. Это некий ямайкский деликатес. Кто-то ловит козла, бродящего вдоль трассы, обдирает его до мяса, а потом делает из него второе блюдо. Там это является некоей традицией. На самом деле, этот альбом меня очень радует. Люди спрашивают: а может быть, такой-то и такой-то альбом – это адекватное представление того, кем являются «Стоунз»? «Суп» - это единственное адекватное представление того, что мы есть, потому что это наш последний проект. То есть, мой любимый альбом «Стоунз» - это «Банкет Нищих», а я на нем вообще не играю…

  

Назад