По-прежнему загадочный Джаггер...

  
"The Irish Examiner", 23 апреля 2018 г.
Автор: Барри Игэн

Мик Джаггер говорит о своем детстве, присоединении к «Стоунз», отсидке в тюрьме за наркотики, песнетворчестве и пришествии на Кроук-парк.

В своем единственном интервью для ирландской газеты в канун концерта на “Croke Park” 17 мая 2018 года Мик Джаггер рассказывает нашему парню о своей юности, в том числе и реакции своих родителей на то, что он предпочел колледжу «Роллингов», а еще о том, как он сидел в тюрьме за наркотики, сочинял песни о героине и межрасовом сексе, об эпохе 1960-х годов, войне во Вьетнаме – и почему «Удовлетворение» выдержало груз прошедших лет, а также испытание водой, огнем и медными звукоснимателями…

В культово-классическом фильме «Перформанс» (1970) лондонский гангстер Чэз (его сыграл Джеймс Фокс) оглядывает рок-звезду Тернера (Мика Джаггера) сверху вниз с нескрываемым презрением, а затем фыркает: «Ты будешь забавно выглядеть, когда тебе стукнет 40».

В свои 74 года Мик Джаггер выглядит как угодно, но только не забавно. По-прежнему иконически. По-прежнему Миковски.

Кажется, что прошла целая жизнь с тех пор, как юный «роллинговый» Антихрист, едва выпущенный из тюрьмы Брикстон за ночь до того, как его наркотическое обвинение было задушено судьями на корню - как никогда более размеренно обсуждает вопросы морали по телепередаче Ай-Ти-Ви «Мир в действии» (июль 1967 года).

«Это история древнего мира, реально, - говорит он сейчас. Похоже на что-то с другой планеты»…

Что делало эи слова еще более очаровательным, так это то, что Джаггер, которого очень многие видят в качестве ходячей причины дегенерации моральных стандартов общества, обсуждал этические вопросы с четырьмя знаковыми фигурами британского истэблишмента. Истэблишмента, который так долго и упорно пытался взять штурмом Джаггер: Епископ Вулвичский, доктор Джон Робинсон; иезуитский священник отец Корбишли (бывший домашний секретарь лорда Стоу Хилла) и редактор «Таймс» Уильям Рис-Могг. Это было похоже на сценку из «Монти Пайтон» (и не в первую очередь из-за предельно острого акцента Джаггера, столь же пушистого, сколь и разговорчивого, как все и те гранды, что сидели напротив него в деревенском саду в Эссексе, где проходили съемки передачи).

«Это абсолютно комично, - все эти годы спустя говорит Джаггер. – И это не спародируешь. Это просто абсолютная шутка, реально. И думать, чтобы все это воспринимали серьезно, и что это вызывало тогда такой шум и негодование…»

Ты мог запросто попасть в тюрьму, говорю я.

«Ну-с, я и вправду попал в тюрьму, на небольшой период. Это было не очень приятно. Да уж, мы могли загреметь. Кит получил 9 месяцев, а я – 3. Понимаешь... ни за что, реально. И в том числе - реальная подстава со стороны прессы, довершившая все это. Это было типа отвратно», - признается он, относя нас к тому факту, что 12 февраля 1967-го к полшестого утра 20 полисменов и различных деятелей СМИ столпились дома у Кита Ричардса в Сассексе, как будто это были Содом и Гоморра (подругу Джаггера, Марианн Фейтфулл, стражи порядка засекли обнаженной и закутанной в меховый коврик. Ни дать ни взять - Венера в мехах!)

Уже упомянутый нами мистер Рис-Могг в роли редактора «Таймс» яростно атаковал приговор Джаггеру в статье из своей редакторской колонки «Кто прихлопнет бабочку на колесе ?» (цитата из эпистолы Александра Поупа - британского поэта эпохи классицизма - к доктору Арбутноту в 1735 году).

Суд, как это описал журнал «Харперс Базаар», разделил Англию на два лагеря и стал «точкой возгорания» в конфронтации принципов истэблишмента с набирающими силу вожаками молодежной культуры…

«Это было очень нелепое время в английской жизни, - говорит Джаггер сейчас. – Наблюдалось очень четкое деление и все остальное. И даже несмотря на то, что это было довольно бессмысленно, в социальном плане суд над нами был водоразделом между одним видом либерального образа мыслей и другим – безо всяких тормозов старомодного образа... а также почтения к закону и букве закона».

«Ты переселялся в иное время. Происходило множество изменений. Но одним из самых значительных изменений было то, что случилось в тот период с Ирландией, если ты подумаешь о ней. Естественно, что это случилось чуть поздновато. Но все эти перемены произошли именно в данных временных рамках».

Часто ли тогда он приезжал сюда ? Останавливаясь у всяких там Гиннессов и аристократов в их величественных домах…

«Да, я приезжал в Ирландию. Конечно же, это было чудное местечко для того, чтобы приехать и потусить здесь. Дублин был очень красивым. Для меня это были реально хорошие моменты». (Мик отдыхал в графстве Гэлуэй осенью 1968-го вместе с Марианной, находившейся на 5-м месяце беременности). 90 тыс. фанов «Роллинг Стоунз» ожидают похожих хороших моментов, имея в виду, что эта группа – одна из лучших «живых» команд на земной тверди, начиная с 1960-х («Битлз» никогда не были особенно «живой» командой), - сыграет в Дублине 17 мая.

«Мне не терпится выступить в Кроук-Парке, - щедро изливает нам свои чувства Мик. – Это должно пройти очень весело. Я никогда ранее там не пел».

Я рассказываю ему о том, как я ходил на «Стоунз» в «Слейн Касл», когда был ребенком.

«Я очень хорошо помню последний концерт в Слейн в 2007-м, и помню также и тот, что был перед ним. Не могу вспомнить, какой это был год ? (Июль 1982). Это было так давно… Я не выступал в Дублине целый век! Так что это должно стать очень радостным событием».

Когда Джаггер впервые понял, что он – исполнитель, и то, что он делает, оказывает некое действие на людей ?

«Когда мне было 14 или что-то. Обычно я примыкал к рок-группам, я не рассказывал родителям о том, что я делал, но я шел и зависал с этими отстойными рок-командами и пел пару номеров, а потом выходил и смотрел, хорошо ли оно пошло. Это было типа… забавно. И потому-то я и занимался этим. Я ясно видел, что реакция на меня – она хорошая. Не думаю, что я реально знал что-то о том, чем я занимался. Конечно, нет. Но – о да! – это был мой первый старт».

А юный Джаггер хотя бы немного выступал ли перед семьей, будучи ребенком ?

«О да! Как и в те дни перед тем, как у нас появились телефоны… или телевизоры! – смеется Джаггер, у которого уже 8 детей, 5 внуков и 1 правнук (8-й ребенок родился от его нынешней «второй половинки», балерины Мелани Хэмрик, с которой Джаггер познакомился после того, как его многолетняя спутница, дизайнер Лорен Скотт, трагически погибла в марте 2014-го). «В ту пору каждому приходилось что-то делать. Тебе нужно было кому-нибудь угодить. Тебе приходилось водить хороводы, понимаешь? Твоя тетушка играла на пианино или что-то. И каждому приходилось выступать. Или рассказать стишок. Или спеть песенку. Или изобразить известного артиста, или станцевать, или еще чего. У каждого было что-то». А каков был фирменный номер Джаггера ?

«Обычно я много изображал других певцов. Я пел песни. Танцы, знаешь… под все подряд, - говорит Мик в то самое время, как я представляю его в образе ребенка, проходящего через самые ранние стадии знаменитого «указывающего жеста Джаггера».

Мне хочется узнать, как его родители, учитель физ-ры Бэйзил Фэншоу Джаггер и школьная учительница Ева Энсли Мэри Скаттс, отреагировали на то, что юный Джаггер поведал им: он покидает ЛШЭ ради того, чтобы стать насмешливым, нарцисстичным, андрогинным, дионисийским рок-божеством с самыми блудливыми губами в мире и одетого в тончайшие женские блузки на сцене… лидер-певца с «Роллинг Стоунз», этими анти-битлсами ?

«Не очень хорошо, - прыскает Его Сатаничество, - Не очень!»

Твой папа был в ярости, говорю я Джаггеру.

«Думаю, что так, но я не виню его! Это реально не было концом света, потому что они сказали мне, что я могу вернуться в любое время, если захочу», - говорит Джаггер, имея в виду своих преподавателей в ЛШЭ, но не родителей.

«Так что, мне не довелось увидеть обратную сторону, реально. Но я считаю, что это было неким шоком, потому что петь в рок-группе – в те дни это реально не было карьерой. Это было нечто, чем ты занимался, если происходил из относительно бедных слоев общества. В то время это не рассматривалось как карьера, ты понимаешь, о чем я ? Конечно, люди делали карьеры в шоу-бизнесе, естественно, но реально не в том жанре». Одна из величайших песен Джаггера – и «Роллинг Стоунз» тоже – посвящена героину, рабству, межрасовому сексу, бичеваниям и… куннилингусу. Что же такого особенного происходило в его душе, когда он писал “Brown Sugar” ?

«Ха!» - говорит Джаггер, испуская взрыв смеха, от которого сводит под ребрами. «Ох, не знаю! Я реально не знаю. И я был в Австралии, когда написал ее. Так что ты можешь добавить этот факт в довершение всего остального, посередине абсолютной пустыни из ничего. Так что я реально не знаю, что тогда происходило в моей душе. Я снимался в «Неде Келли», - говорит он, ссылаясь на фильм 1970 года, в котором сыграл главную роль. «Я не знаю, что происходило тогда в моей голове. В общем-то это был поток сознания, что-то такое. Это был поток сознания того периода. Ты просто позволяешь ему нестись… Все эти песни очень наскоро сыграны и записаны, и так далее. Они отражали то время».

А говорил ли когда-нибудь его отец своей супруге, его маме: «Ева, только глянь, кого мы вырастили ?! Есть ли в мире хоть что-то, о чем он не напишет песню ?»

«Ха! Нет, это не то, что они сказали. Я на самом деле не знаю, что они сказали обо мне, но когда они увидели то, чем я хотел заниматься, то отнеслись к этому очень благосклонно».

Я воочию представил тогдашнее поле действия Джаггера «из первых рук». Харизматичный, остроумный, начитанный, много смеется, и при том громко. Иногда в себе. Некоторое самоуничижение на пару с эксцентричной интеллигентностью. Джаггер не ожидал, что его группа, которой уже более 55-ти лет, по-прежнему является централизованным хранилищем антиистеблишментских ценностей. Он радушен и фотогеничен, но по-прежнему во многом загадочен.

Как когда-то указал журнал «Вэнити Фэйр», Мик Джаггер – это рок-звезда в платонической форме: «излишне раскрученный и при этом остающийся скрытым от посторонних глаз. Тайна – это его сила. Дистанция – это его харизма. Он один из популярнейших людей планеты, но кто же он таков на самом деле ? Знает ли это хоть кто-нибудь ? Знает ли это он сам ?» Я подкидываю н ему есколько вопросов в надежде получить ответ. Я цитирую нечто, сказанное однажды по его поводу Китом Ричардсом: «Мик все время замыкается в себе. Внутри него хранится очень многое. Это был результат его воспитания, просто будучи Миком Джаггером - звездой в 18 или 19... Это побуждает его охранять свое оставшееся пространство». Так это и есть он самый ?

«Что ? – он едва не плюется. - Я без понятия. Ты знаешь, когда ты на сцене, то ты реально не держишь все внутри. Главным образом, ты все это показываешь. И вот этим-то я и зарабатываю себе на жизнь». Джаггер редко дает интервью (понадобились несколько недель атаки на его пиарщиков, чтобы организовать данную беседу, эксклюзивную для «Sindo».) Он не пишет мемуары («Не хочется превратиться в некого старого футболиста в пабе, рассказывающего о том, какую классную он дал передачу на финале Кубка в 1964-м»). Он не появляется на диване напротив Грэма Нортона. Может быть, он унаследовал эту черту характера от своего отца ?

«Нет. Но я не нуждаюсь в том, чтобы заниматься подобными вещами. Так что зачем делать то, что тебе не нужно ? Ты понимаешь, о чем я ? Я не люблю заниматься необязательной раскруткой. Мне неплохо и так, обсуждать с тобой мои шоу. Мне неплохо поговорить с тобой о приезде в Дублин, и о “Exile On Main Street”.

Я очень экстравертный человек. Но я вовсе не робкий. Но я не занимаюсь всем остальным, - говорит Джаггер, родившийся в Дартфорде 26 июля 1943-го (предположительно, под «ураганом перекрестного огня» бомбардировщиков Люфтваффе, когда они не могли достигнуть Лондона). «У людей есть эта одержимость, - однажды сказал он. – Они хотят, чтобы ты всегда был таким, как в 1969-м. Они хотят этого от тебя, потому что в противном случае их молодость уйдет вместе с тобой, понимаешь ? Это очень эгоистично, но их можно понять».

Что бы то ни было, путеводная звезда «Роллинг Стоунз» лишь на первый взгляд кажется недоверчивой, когда я «пытаюсь перехитрить историю». Джаггер написал “As Tears Go By”, когда ему было всего 22. Она посвящена меланхолии, когда ты видишь, как маленькие дети играются, а ты стареешь. «Видишь ли, - говорит Джаггер, уже далеко не молодой человек, - как автор, ты пишешь не на основании своего опыта. Тебе приходится писать о чем-то придуманном».

В то время ты читал Пушкина, не так ли ?

«Скорее всего! – смеется он. – Так вот, ты не всегда пишешь со своей перспективы. Ты пишешь с воображаемой перспективы. Это дает тебе немного больше разнообразия. Если бы ты писал только со своей точки зрения, то тут у тебя ограниченные ресурсы».

“Sympathy For The Devil” от 1968-го – это мощное заявление в песне, написанной от первого лица: тут и Вторая мировая война, и нацисты, и русская революция, и расстрел семьи Романовых («Санкт-Петербург задумал я распотрошить в единый миг / Я слышал, выстрелив в Царя, Анастасии смертный крик»), и убийство Джона Ф. Кеннеди и Бобби, смертельная казнь Иисуса («Вдруг черт! Сомкнул Пилат уста / Он руки мыл, судьбу свершив»).

«Я думаю, что это некая смесь меня, читавшего Бодлера и «Мастера и Маргариту», - говорит Джаггер, ссылаясь на роман Булгакова (который ему подарила Марианн Фейтфулл, его тогдашняя подруга, о сатане, который приехал в Москву в 1930-е, прямо с распятия Христа).

«В моей голове происходила куча всего. Не думаю, что я был в состоянии… не то, что я пытался скопировать кого-то из них (Бодлера и Булгакова). Но я думаю, что в то время все это вращалось в моей голове. И вот что из этого вышло…»

Напишет ли он что-нибудь подобное сейчас - в мире, где по-прежнему многое говорят такие слова: «Кто страж порядка, тот рецидивист / Кто страшный грешник – тот святой» ?

«Я пишу об этом в данный момент».

Для «Стоунз» или сольного альбома ?

«Я просто пишу. Это главным образом для «Стоунз», на сей момент. Я просто пишу. Я реально не задумываюсь о том, что я написал, много. Я просто продолжаю продираться вперед, реально».

В то время, как я продираюсь назад. Что Джаггер чувствует в свете последствий Альтамонта ?

«Мне не хочется заходить в эту область, - говорит он о печально известном концерте «Стоунз» 6 декабря 1969 года на спидвее в северной Калифорнии, когда фан Мередит Хантер был зарезан насмерть охранником из банды «Ангелы Ада» 7-ми сантиметровым ножом в тот самый момент, когда «Стоунз» играли свою «Симпатию»… «Это было очень-очень давно и типа как очень, очень потусторонне. В этом плане я испытываю неприятное чувство…»

А альбом «Лейся, кровь» (“Let It Bleed”), был ли он вдохновлен Вьетнамом – грязной войной, когда детей сжигали напалмом ?

«Да, думаю, что так. Тебе нужно напомнить, какие на нем песни, правда что!» - смеется он.

“Gimme Shelter”.

«Эта вещь испытала очень сильное влияние насилия в США и всеобщего настроения неопределенности в политическом плане, и так далее».

Я недавно просмотрел документальный фильм “Crossfire Hurricane” (2012), и меня просто поразило то, сколь много насилия случалось в то время. В сцене, когда «Стоунз» сходят со сцены в Альтамонте, ты выглядишь настолько испуганным… говорю я Джаггеру.

«Ага. Это был период насилия. Очень сбивавшего с толку и постоянно видоизменявшегося. Это было очень нелегко».

«Тогда было много расхожих песен, и много болтовни, и много полемик и прочее. Естественно, что это отражает те времена, в которых ты живешь. Но это был очень нелегкий период, в этом нет никакого сомнения».

В середине 1970-х из-за иммиграционных проблем «Стоунз» не могли жить в Англии и не могли попасть в Америку (благодаря, скорее всего, трудностям Кита с законом по поводу его симпатий к наркотикам класса А). Но было ли это нелегким периодом для Мика ?

«Это было довольно проблематично. Мы не жили в Англии, но поехали туда. Кит и я не могли поехать в США из-за проблем с визой. Но в итоге мы все разрулили. Это были просто бытовые проблемы. «Как же нам удастся их решить?» И мы решили их. Проблемы приходят к тебе так же, как и в обычной жизни, и ты просто решаешь их».

Перед этим, во время записи “Exile On Main Street” в начале 1970-х, в подвале виллы «Неллькот» на юге Франции, Кит Ричардс был законченным героинистом…

«Поверю тебе на слово!» – смеется Джаггер в адрес своего соавтора по «Стоунз», с которым он познакомился на платформе №2 железнодорожной станции Дартфорд 17 октября 1961 года, и с которым 12 июля 1962 года создал группу, продавшую свыше 300 миллионов своих пластинок.

О-кей, я сделал гримасу. Джаггер несколько секунд смеется над моей нервозностью по призрачному поводу стать объектом преследований со стороны пренебрегающего смертью Человека-Риффа собственной персоной – Кита Ричардса.

Ты однажды сказал, что по своим параметрам и вкусам не подходил к тяжелому нарко-поведению…

«Я не понимаю, что ты пытаешься сказать», - смеется он. (Чарльз Шаар Мюррей однажды написал, что в Джаггере всегда гораздо больше от ЛШЭ, чем от ЛСД).

А как Мик Джаггер оглядывается на золотой век альбомов «Роллинг Стоунз»:“Банкет нищих» в 1968-м, «Лейся кровь» в 1969-м, «Липкие пальцы» в 1971-м и «Изгнанник на главной улице» в 1972-м ?

«Я оглядываюсь назад на них только тогда, когда мы хотим сыграть песню из этих альбомов, и перед тем, как мы отрепетируем ее, мы можем проиграть саму пластинку. Я реально не оглядываюсь назад.

Я типа оглядывался, когда мы снимали какие-то из этих документальных фильмов… В «Урагане перекрестного огня» было много об "Exile", и потом, когда я сделал возрожденный альбом «Изгнанника на главной улице» с несколькими экстра-треками, то я был просто вынужден, - смеется он. – Пройтись вниз по переулкам памяти и посмотреть, что там было, и как оно было записано, и когда, и кто там играл. Так что это напомнило мне о разных штуках. То был реально интересный период и, в известной мере, странный способ записи пластинки».

Почему «Удовлетворение» выдержало испытание временем с тех пор, когда оно было выпущено в 1965-м ? Подростковое сексуальное отчуждение-смущение и классный рифф ?

«У тебя появляются эти песни, и их знают все подряд. Они просто попадают в сознание людей. И очевидно, что в то время это – большие хиты. А потом, они просто загружаются куда-то вглубь людей. И многим из них нравилось, когда ты играл их… я надеюсь!»

Я спрашиваю его, получает ли он по-прежнему удовольствие от их исполнения. «Ага. То есть, обычно я пою их в конце шоу. Это проходит как вещь с неким участием публики, и я смотрю на то, смогу ли я поиграть с этим. И я придумываю концовку и набрасываю ее, и превращаю это в трибьют Отису Реддингу. И что бы я не пытался еще с этим сделать», - смеется он. А думает ли Джаггер, как многие, что «Изгнанник» - это лучший альбом «Стоунз» ? «Когда он вышел, то люди реально не знали, что с ним делать.

Они не говорили: «Да, он классный». Когда он вышел, они были не особо им впечатлены. Так что это был немного затяжной процесс, с этим диском. Мы по-прежнему играем многие песни с него».

Джаггер как-то сказал, что альбом «Лейся, кровь» был более единой пьесой. Думает ли он так сейчас ?

«Ага. То есть, штука об «Изгнаннике» такова: он большей частью записан в этом доме на юге Франции, и многое из него – не там (он был закончен в Лос-Анджелесе). Так что когда я приехал назад и проанализировал его, то он был записан в два захода. Это не альбом, который сделан в одном месте и типа на одном дыхании. Многие хорошие песни проистекают из более раннего периода.

Да, я думаю так. Но «Изгнанник» - это великий альбом. Я не буду его опускать. Все эти три альбома, что ты упомянул – «Банкет», «Кровь», «Пальцы» - они реально хорошие, и во всех них есть хорошие песни, и мы по-прежнему играем песни из того периода. Мы закапываемся в них снова, чтобы поглядеть, есть ли там вещи, которые мы не играли, но которые еще можем сыграть. Так что там есть хорошие штуки…»

Ты не поражаешь меня своим безграничным терпением, подобно кому-то в канун записи альбома, бывающим слишком терпеливым по отношению к людям, тусующимся поблизости, которые находятся гораздо далее за пределами реального мира, чем «какие-то» рок-звезды, записывающие этот диск, говорю я.

«Ага. Это не просто – делать вещи в подобном окружении. Но я хочу сказать, что это было очень давно, совсем иной стиль жизни. Это непросто, потому что не каждый хочет делать одни и те же вещи в одно и то же время, и это очень трудно, если у тебя в группе люди с различными зависимостями; и у каждого из них свои проблемы. Живи с ними!» - смеется он.

«Но все-таки! Мы сделали это в самом конце! И людям он все равно нравился – уж поверь моему опыту!» - Мик Джаггер говорит с еще большим смехом в голосе. «Как там у нас со временем ? Мне нужно сделать пробежку…» - говорит Джаггер, и вот уже он был таков. Неприхлопнутая бабочка.

Назад