Мик Джаггер в журнале “Stern”

  
Опубликовано 6 ноября 2001 г., интервью брал Йохан Сименс. Перевод с немецкого – Елена М.К. (г. Москва). Коллажи – Н. Митрохина (г. Липецк).

   Это не будет выглядеть глупым, если вдруг задашься вопросом: почему он до сих пор занимается всем этим - пишет и поет песни ? После стольких платиновых альбомов “Rolling Stones” и почти 40 лет музыкальной карьеры он, кажется, только начинает свой путь, выпуская всего-то навсего 4-й по счету сольный альбом. О всех его достижениях, наверное, следует забыть, когда Джаггер – один. Он отвечает мне громко, с нетерпением и сконцентрировавшись; на его лоб спадает прядь серо-русых волос. “Goddess At the Doorway” – так называется альбом, который он начал готовить после окончания турне “Rolling Stones” 1999 года. Стиль альбома – «Джаггер и друзья»: Боно, Ленни Кравитц, основатель группы “The Who” Пит Таунзенд играют вместе с ним. Несмотря на проверенный старый стиль, это – поразительно свежий альбом, с элементами рока, веселого соул-попа и вкраплениями госпелов. «Каждую из этих песен можно было сыграть на гитаре на кухне», - со спокойствием говорит Джаггер.
   - Мистер Джаггер, многие ваши коллеги боятся летать на самолетах. Вы же сегодня в Кельне, затем в Париже, а потом в Лондоне…
   - Я не боюсь летать, это скорее американцы боятся. Знаете почему ? Потому что они боятся больше никогда не вернуться домой. Постоянная паника – это комплекс американцев, из-за которого аэропорты могут и закрыться.
   - У вас есть апартаменты в Нью-Йорке. Как вы считаете, как долго город будет приходить в себя после 11 сентября ?
   - Очень долго. За 2 недели до этой беседы у меня был концерт-бенефис в Нью-Йорке. Там было заметно, как глубоко в людях сидит шок, все вели себя определенно тише, чем обычно. Раньше в аншлаге было видно общество, состоящее из индивидуальностей, а теперь оно превратилось в сообщество. Меняются все слои населения: в равной степени и богатые, и бедные. То, что сейчас происходит – это социальная реорганизация, и это будет происходить еще дольше.
   - В песне “Hideaway” вы мечтаете о том, чтобы исчезнуть, состричь длинные волосы и выкинуть мобильник…
   - Об этом мечтает каждый, кто находится под давлением извне. Это проявляется, когда люди находятся в отпуске и становятся другими, напиваются и ведут себя не так, как обычно. У каждого из нас есть взрывные фантазии.
   - Хотел ли бы когда-нибудь Мик Джаггер перестать быть Миком Джаггером?
   - Это не проблема – Мик Джаггер только иногда хотел бы вести другую жизнь. Не ощущая давления извне и ответственности за всех тех людей, с которыми я работаю и зарабатываю деньги. Но не быть самим собой – это мне не подходит. На Хэллоуин я надел маску и пошел в паб. Никто меня не узнал, было весело.
   - Вы только что записали свой 4-й альбом. Что может еще спеть такой человек, как вы, без “Rolling Stones” – один ?
   - Много чего. “Stones” – это как одна личность, как животное, почти как лев. И лев должен всегда вести себя по-львиному, иначе в нём все разочаруются. Работа сольно предполагает, что ты не думаешь о львах, а просто играешь музыку с друзьями. Кроме того, я не обязан обсуждать с партнерами по сольной работе каждую ноту и каждую задачу. Демократия в музыке – это не всегда есть хорошо.
   - Помимо вашего сольного проекта, вы также задействованы как продюсер фильма. Тяжело ли вам позволять другим людям работать с вашими деньгами ?
   - Очень легко, потому что я сам не вложил сюда ни пенни – наоборот, я надеюсь, что мне за мою работу заплатят. Я продюсировал фильм «Энигма» - военный триллер по роману Роберта Харриса. Фильм имел в Англии большой успех и получил награду. Но, видите ли, быть продюсером – это не самое значительное дело; это может означать, что вы или инвестируете в фильм, или женаты на исполнительнице главной роли, или что-то другое. Моя работа была простой: я купил права на книгу и достал денег – не более того. Я даже на съемки фильма заходил редко.
   - В следующем году у “Stones” будет 40-ка летний юбилей. Для вас эта цифра что-нибудь значит ?
   - Да, многое. Ведь немало людей, когда им исполняется 40 лет, впадают в депрессию. У меня этого не было, и я никогда не тратил на группу так много эмоций, чтобы теперь испытывать грусть по поводу её возраста. Это – история, история группы, и я чувствую себя в ней живым и здоровым.
   - Но будет ли юбилей как-то праздноваться?
   - Будем надеяться, хотя по поводу всего, что касается “Stones”, никогда не знаешь наверняка. Кроме того, у нас есть сомнения, действительно ли нам уже 40 лет. Я пересчитаю еще раз…
  

Назад