Интервью с Китом Ричардсом

   (взято Дэвидом Фрике и опубликовано в журнале "Rolling Stone" 17 октября 2002 г.)



- Как вы относитесь к критике в адрес "Stones", что вы слишком старые для рок-н-ролла ? Вам это надоедает ? Обидно ли это ?
- Люди хотят выбить у тебя из-под ног опору, потому что сами они лысые, толстые и им тяжело ходить в туалет. Это чистой воды зависть нашей физической форме - типа, какого черта ? "Как они могут бросать вызов логике?" Если бы я не обиделся, то первый сказал бы: "Забудьте об этом". Но мы воюем с ложными представлениями о том, каким должен быть рок-н-ролл. Предполагается, что ты занимаешься им, когда тебе 20-25 лет, вроде теннисиста, потом три какие-нибудь медицинские операции, и ты выходишь в тираж. Мы играем рок-н-ролл потому, что он заводит нас. Мадди Уотерсу и Хаулин Вулфу мысль об уходе на покой казалась смехотворной. Продолжаешь играть - а почему бы и нет?
- Вы прямо из тинейджерского возраста вступили в "Stones", минуя работу, немного побывав в школе искусств. Что бы вы делали, если бы группа не просуществовала так долго ?
- Я поступил в школу искусств, и меня учили, как рисовать рекламы, потому что здесь мало говорили об искусстве. Я отослал своё резюме в одно агенство, и они сказали (такие любят унижать): "Ты умеешь заваривать вкусный чай? " Я ответил: "Да, но не для вас". Я оставил им свои бумажки и ушёл. После того, как я кончил школу, я никому никогда не сказал : "Да, сэр". Если бы "Stones" остались никем и ничем, а я бы стал, скажем, сантехником, я бы всё равно играл на гитаре дома по вечерам, или собрал группу из друзей в пивнушке. Я просто любил музыку, и мне не приходило в голову, что она станет моей жизнью. С каждой новой подобранной мелодией жизнь становилась ярче, и я думал : "Даже если если я никем не стану, у меня есть музыка".
- У вас случаются кошмары, что когда-нибудь вы выйдете на сцену, а зал будет пустым - никто не придёт ?
- Это не кошмар. Я видел это наяву. Омаха, 1964 год, в зале на 15000 человек - 600. Горожане, наслышавшись о "Beatles", думали, что нас надо встречать так же, с эскортом мотоциклистов и т.д. Никто не знал, кто мы такие. Но это было очень хорошее шоу. Для небольшого количества людей выкладываешься так же, как и для большого.
- Есть ли у вас предконцертный ритуал - стопочка или сигаретка ?
- После того, что со мной было - конечно. И это не суеверие. Мы с Ронни играем в снукер. Но "Stones" не нужно уже обсуждать стратегию концерта или обниматься перед выходом. С "Winos" такое было важно. Они были другими; мы только пару раз ездили на гастроли. Мне было всё равно. А в "Stones" так: "Прикрой меня! Я тебя не собираюсь, на..., обнимать !"
- На пике вашей героиновой зависимости перед концертом вы предавались разным удовольствиям ?
- Нет. Во время турне я "завязывал". Мне не улыбалось "ломаться" в каком нибудь средне-западном городке. К концу тура я совсем чистенький и мог бы совсем отказаться от кайфа. Но потом приходит мысль, что надо себя наградить. Бац, и ты снова на игле.
- Вы можете сказать, что играли лучше, когда были трезвым ?
- Иногда я удивляюсь своим песням : мне из них всё больше нравятся те, что я написал под влиянием наркотиков. Без них я бы не создал "Coming Down Again". Я миллионер, рок-звезда, но я - в одном сортире с разными лицемерами. Наркотики поддерживали меня на плаву, пусть и на низшей ступени жизни.
- Во время текущего турне вы играете много вещей из альбома "Exile On Main St.", лучшего из всех, по мнению многих слушателей. А вы считаете так, как они?
- Всё это забавно. У нас была огромная проблема - убедить фирму "Atlantic" в выпуске двойного альбома. И сначала он плохо раскупался. Но через год-другой стал "бомбой". Музыкальная индустрия была тогда наполнена разными приглаженными мотивчиками. Мы пошли другим путём. Это была первая пластинка в стиле "grunge". Да, она одна из лучших. Также был очень важным для нас диск "Beggars Banquet". Период между этими двумя работами был самым значащим для группы. Это было первая смена образа для "Stones" начиная с молодых лет. До этого я выходил на сцену, как на страшную битву. Хочется играть музыку? Тогда не выходи туда. Самыми важными были мысли о том, как бы тебя никто не поранил, и как незамеченными выйти из концертного зала. Я помню беспорядки в Голландии. В какой-то момент я обернулся, чтобы увидеть Стю. Около пианино были только лужа крови и сломанный стул. Рабочие сцены стащили его с подмостков и отправили в больницу. Стул на его голову приземлился. Чтобы этого не повторялось, мы с Миком решили больше уделять время созданию песен, чем проведению концертов. Музыка стала бить из нас ключом. "Beggars Banquet" был словно выходом из пубертатного периода.
- "Stones" возвращают к жизни редкий старый материал вроде "Heart Of Stone" и "Can't You Hear Me Knocking". Почему в своё время вы перестали играть эти вещи на сцене?
- Мы играли их, наверное, один-два раза и всё. Думали, что они не "стреляют". По-моему, однажды мы попробовали целиком сыграть "Knocking". Когда сама песня закончилась, и осталось исполнить "джэм", мы чуть не умерли. В другой раз мы решили сыграть только первую часть, и это нас тоже не удовлетворило. Никто не хочет делать то, что не получается. Но потом неприятное чувство проходит, и глядишь на песню другими глазами.
- Есть ли такие хиты "Stones", которые вы устали играть ?
- Нет, такие вещи обычно исчезают из репертуара. Говоря о песнях, отмечу, что не боюсь их "смерти". Они и так мозолят глаза. "Stones" всегда верили в настоящее. Но "Jumpin' Jack Flash", "Brown Sugar" и "Start Me Up" каждый раз приятно играть. Было бы глупо исполнять "Jumpin' Jack Flash" без чувства вроде: "Ну-ка все, давайте-ка!.." Это ощущение, будто едешь на необъезженной лошади.
- Все думают, что слова к классическим песням "Stones" написал Мик, а музыку - вы. Заслуживаете ли вы теперь большего внимание как создатель текстов, а Мик - как создатель музыки ?
- Мы делали так: садились вместе с Миком лицом к лицу, с гитарой и магнитофоном, а после "Exile", когда все стали жить в разных местах, изменился и стиль работы. В ранние годы например, я говорил Мику: " В припеве будет: "Дикие лошади не увезут меня далеко" ". Тогда было разделение труда, и Мик сочинял куплеты. В случае с такими песнями, как "Undercover Of The Night" или "Rock And A Hard Place" - это были целиком вещи Мика. А временами, когда я сочинял "Happy" или "Before They Make Me Run", то говорил: "Пусть вещь останется такой, как есть. Так что, Мик, тебе даже знать не надо о ней, потому что ты не поешь её" . Но мне всегда думалось, что песни, написанные двумя людьми, лучше, чем те, что написаны одним. Так всегда имеешь ещё одну точку зрения на развитие песни: "Я даже не знал, что ты так думаешь". Интересно советоваться с кем-нибудь ещё, даже с Миком, который меня хорошо знает. И он берёт на себя песню. Потом ты получаешь её завершённой.
- На альбомах "Stones" вы в основном поёте баллады - "You Got The Silver", "Slipping Away", "The Worst", - а не "рокешники".
- Я люблю баллады. Также с медленными песнями учишься сочинять. Рок-н-ролл получается лучше, если его начинаешь создавать как медляк и смотришь, как работа пойдет дальше. Иногда ясно, что убыстрять невозможно, тогда как "Sympathy For The Devil" вначале звучала под Боба Дилана, а потом превратилась в самбу. Я сразу отдаю песни группе на "растерзание".
- Что, песня "Happy" задумывалась как баллада?
- Нет. Всё произошло во время одной крупной пьянки во Франции, во времена "Exile". У меня был рифф. Остальные "Stones" опаздывали по какой-то причине. Были только Бобби Кис и Джимми Миллер, который продюсировал. Я сказал: "Вот у меня такая идея; давайте подготовим её к приходу ребят." Я записал гитару и вокал, Бобби был на баритон-саксе и Джимми - на ударных. Мы прослушали, что получилось, и я сказал: "Давайте запишем ещё одну гитару и бас." Когда "Stones" пришли, мы уже всё сделали. Мне нравится, когда они кусают ногти в отчаянии. И я был так счастлив из-за этого, что песню назвал "Счастливый".
- Как вы с Миком сейчас сочиняете? На примере, скажем, "Don't Stop" , одной из 4-х новых песен на альбоме "Forty Licks" ?
- Почти всё сделал Мик. У него уже была песня, когда мы приехали в Париж на запись. Мне оставалось только найти гитарные ходы для сопровождения, то есть больше, чем обычные аккорды. Мы долго не видим друг друга - я живу в Америке, он в Англии. Поэтому когда мы встречаемся, мы обмениваемся идеями: "У меня не получается средняя часть. - Хорошо, у меня есть кусочек, который может подойти". Многое из того, что мы делаем с Миком - это сбор песни по кусочкам. В "Don't Stop" моя работа была чепуховая.
- Чего нужно "Stones" , чтобы выпускать хит-синглы сейчас подобно тому, как вы готовили их в 60-е и 70-е?
- Я об этом не думал годами. Меня удивила вещь "Start Me Up" - (к началу работы над альбомом) это была ритм-дорожка 5-летней давности. Даже тогда, в 1981 г., я не ставил себе целью занять №1 в хит-параде, я был занят созданием альбомов. Когда мы только начинали, было очень важно иметь хиты. И мы быстро многому научились, из чего состоит хорошая запись, как спеть о чем-то за 2 минуты 30 секунд. Если получалось на 4 секунды больше, нас "обрубали". Это была хорошая школа, но с той поры, когда я делал песни с желанием, чтобы они стали хитом, прошло много времени. Теперь это не моя игра.
- Чарли Уоттс срывает фантастические овации каждый вечер, когда Мик представляет его (публике на концертах). Но Чарли в какой-то мере - загадочная личность, тихая совесть "Stones"...
- Чарли - великий английский эксцентрик. Я имею в виду, кем вы назовёте парня, который покупает "Alfa Romeo" 1936 года только для того, чтобы посмотреть на её приборную доску ? Не водит машину, а просто сидит в ней и смотрит на неё ? Он - оригинал, и возможно, один из лучших барабанщиков мира. Без такого точного ударника, как Чарли, играть было бы ужасно. Он очень тихий, но твёрдый. Очень редко Чарли что-то предлагает, но если и делает это, прислушиваешься к нему. Я и Мик полагаемся на Чарли более, чем все считают. Много раз бывало, когда между мной и Миком что-то не ладилось, я просил совета Чарли.
- А именно ?
- В таких простых вещах, как, например, играть ту или иную песню. Или когда я говорю : "Чарли, можно я пойду к Мику в комнату и повешу его?" Он скажет : "Нет". С его мнением всегда считаются.
- Как изменились ваши отношения с Роном Вудом после того, как он завязал с алкоголем ?
- Я говорю Ронни, что не нахожу различия, когда он "сошёл с катушек" и когда он трезвый, как стёклышко. Он такой, как прежде. Но он ещё пил во время прошлого турне, и продолжал делать это после последнего концерта того тура. Когда ты в пути, всё это хорошо, так как сжигаешь много энергии на сцене. Но когда ты возвращаешься домой и не в состоянии общаться со своим окружением, со своей семьёй ... Он не останавливался. Но потом сам пришёл к твёрдому решению. Когда я узнал об этом, он был уже далеко "в штопоре". У Ронни доброе сердце. Это его достоинство. Но в глубине его души появляется иногда кто-то другой. Мне знакомо такое чувство. Я бы, наверное, никогда не притронулся к героину, если бы это не помогало мне сохранять своё "я". Тогда я мог быть в каком угодно дерьме в окружении себя самого, крутого внутреннего человека, и всем приходилось считаться с этим. У Мика - по своему. У Ронни - по-своему.
- Скучаете ли вы по собутыльнику?
- Ё-моё, я сам себе собутыльник. Интоксикация ? Я политоксичный. Что бы я не пил или не нюхал, это никогда не становилось для меня так же значимым, как для других. Это не моя философия. Мысль о том, будто надо что-то принимать внутрь, дабы соответствовать Киту Ричардсу, для меня смешна.
- Были ли такие наркотики, которые вы попробовали, и вам не понравилось ?
- Полно. Я был очень разборчив. Спид - аа... Чистый фармацевтический кокаин - это чудесно, но сейчас такого больше нет. Героин - вот лучшее из лучшего. Но когда его продал тебе какой-то мексиканец-чистильщик обуви, - уф! Хорошая вешь - это хорошая вещь.
- Как насчёт кислоты ?
- Я наслаждался ею. Она появилась, когда мы почти перестали концертировать, в 1966-м. Это было вроде каникул. Я даже не знал, что существует целый клуб любителей - "Acid Test" и всё прочее. Мне стало интересно, как так получается, что ты в дурмане, но продолжаешь нормально фунциклировать, например, водить машину; я останаливался у магазинов. Тем временем постепенно сдаёшь. Метедрин и бензедрины никогда на меня сильно не действовали. Успокаивающее - я возвращаюсь к нему: "Так, мне нужно немного поспать". Но когда не ложишься спать, можно здорово повеселиться.
- Как далеко ваше пристрастие к наркотикам в 70-е отдаляло вас от Мика ?
- Он в общем-то не был мистером Чистюлей, а я был мистером Грязнулей. Но я далеко отходил от "Stones" в повседневной жизни. Тогда всеми делами занимался только один. Но когда для меня наступало просветление, и я подставлял спину для очередной жизненной ноши, то замечал, что Мику доставляло удовольствие самому её нести. Он привык вызывать огонь на себя. Я был наивным, мне надо было задумываться над этим. Я не сомневаюсь, что Мик извлекал пользу из моего состояния под кайфом, и все это знали: "Не разговаривайте с Китом, он - в отключке". Эх, это была моя вина. Я делал то, что делал, и лучше бы не смотреть назад.
- Опишите, в чём выражается ваша дружба с Миком ? Дружба - можно так сказать ?
- Конечно. Она очень глубока. То, что мы ссоримся - её доказательство. Всё это потому, что я был единственным ребёнком в семье. Он один из тех немногих, кого я знаю с детства. Он - брат. Вы понимаете, на что это похоже, особенно в совместной работе. В принципе нам необходимо всё время провоцировать друг друга, чтобы находить недостатки и видеть, идем ли мы в нужном направлении.
- Задевает ли вас, что вашего общества в музыке ему недостаточно, что он хочет и сольных альбомов ?
- Он никогда не будет просто отдыхать, лёжа в гамаке. Мику необходимо управлять жизнью. Он хочет контролировать её. Для меня же жизнь - это дикое животное. Ты надеешься справиться с ней, когда она прижимает тебя к стенке. Это самое заметное различие между нами. Мик не может заснуть, не написав на бумажке, что он собирается делать, когда проснётся. Я просто надеюсь проснуться, и это мне не кажется плохим. Моё мироощущение сформировано, скорее всего, тем, что я был "синяком". Вырабатывается фаталистическое отношение к жизни. Он - сгусток энергии. Он справляется с жизнью своими методами: сам диктует ей события, а не она - ему.
- Был ли он таким в 1965-м ?
- Не совсем. Он по-своему робок. Это звучит как шутка по отношению к одному из самых больших экстравертов на свете. Фобия Мика - стать приватным человеком. Мик иногда общается с окружающим миром, как если бы он атаковал его. Это его способ жить, и он сформировал его характер таким образом, что порой в общении с Миком чувствуешь, что не можешь уйти в себя. Каждый из группы скажет вам то же самое. Но у него это роль - быть Миком Джаггером - выработалась долгими годами.
- Что вам не нравится в его сольных альбомах?
- Неважные песни, неважное исполнение, плохая запись. Думаю, этого хватит. Я тоже делал сольные вещи, но "Stones" - это номер один. Из-за них я здесь. Это дело моей жизни. Я больше ничем никогда не занимался. Для меня очень важно ощущение близости, которое группа преподносит посторонним: "Поднять щиты!" Проекты на стороне, как я всегда считал, вредят коллективу. Если то, что делаешь, получается фантастическим, надо хотеть продолжать это. Если же получается полная лажа, прибегаешь назад к "Stones" и говоришь : "Защитите меня". Тут уже не до ссор. "В группе дезертиры" - таково моё мнение по поводу соло-дисков. Но держать всех всегда в рамках группы невозможно. Я имею в виду, Чарли ездит со своим джаз-бэндом по всему миру. Потом этот его опыт используешь как ценный вклад в общее дело. Что бы то ни было, мы все занимались своими вещами. Но в конце концов мы возвращаемся к "Роллингам". В этой группе есть нечто электромагнетическое. Оно притягивает всех к центру.
- Что вы думаете по поводу рыцарского звания Мика?
- Я придерживаюсь мнения "Stones" по этому поводу. Те ребята пытались засадить нас в тюрьму в 60-х годах, а потом - этот, так сказать, почёт. Звонит мне Мик и говорит: "Тони Блэр настаивает, чтобы я принял звание ". Разве это правильный способ сообщить мне так ? Лично я считаю, что - это проявление неуважения к "Stones". Я тогда подумал, что лучше было бы ему сказать "спасибо", а именно - "нет, спасибо". После стольких лет обид со стороны правительства её Величества, после такой травли я нахожу нелепым, что он взял этот титул. А вообще - какая, на, разница ? На нашей работе это не отражается. Внутри "Stones" ему, наверное, придётся поумерить свой гонор, чего он ох как не любит.
- В первых строчках песни "The Worst" вы поёте : "Говорю в первую очередь, что я очень плохой". Трудно ли вас любить ?
- Спросите тех, кто меня любит. Когда я с кем-нибудь сближаюсь, то предупреждаю: "Понимаешь ли ты, с кем связываешься ? Потом не говори мне, что с самого начала не сказал тебе, что я очень плохой". Это мой манифест. Последний раз я сказал это своей старухе примерно 20 лет назад. Я имею в виду, в сторону апломб, принимай меня таким, какой я есть, или убирайся прочь.
- У вас с вашей женой Патти есть две дочки тинейджерского возраста - Александра и Теодора. Как отец вы прекрасно знаете, что за забавы таким по душе, поскольку прошли через это сами...
- У меня никогда не возникало проблем с детьми, несмотря на то, что Марлон и Анджела росли в трудное время арестов и моих "полётов". Я чувствую себя эдаким старым капитаном, что отправляется в неблизкую охоту на кита: " Мой корабль сейчас отчалит, увидимся в ближайшие три года". Отсутствие отца неделями, месяцами никогда не пугало моих. Просто у папы такая работа.
- Как обстоит дело с серьёзными разговорами? О наркотиках ?
- Да это видишь каждый день по телевизору. Александра и Теодора - мои лучшие друзья. У меня в общении с ними нет распальцовки. Я просто стараюсь не упускать их из вида. Если у них проблемы, они идут поговорить со мной. Они растут с другими детьми, которые думают обо мне ...- да бог знает что про меня говорят им в школе. Но мои знают, кто я есть. Они всегда приходят ко мне за помощью. Это мне нравится.
- Расскажите о своей жизни в вашем доме в Коннектикуте. Что вы делаете, встав с постели ?
- После прошлого турне я решил во что бы то не стало заняться семьёй. Для меня - цель почти непосильная. Но я справился с ней - вставал в 7 часов утра. Спустя несколько месяцев мне пришлось привозить детей в школу. Потом я стал сам выносить мусор. До этого я даже не знал, где у нас помойка находится. Я много читаю. Могу немного поплавать вокруг Лонг- Айленд- Саунда, если погода хорошая. Я много записываюсь в своём подвале: пишу песни, поддерживаю технику рук. У меня нет раз запланированной рутины. В ожидании горничных, которые убирают в кухне, слоняюсь по дому, а после их визита плюю на наведённый порядок, что-нибудь жарю. Раз в неделю мы с Патти идём в город, если там происходит что-то интересное: типа отправляешься обедать со своей старухой и цветами в руках, делаешь себе приятное...
- Слушали ли вы новые гитарные группы - "The Hives","The Vines","The White Stripes" ?
- В общем нет. Я бы не прочь встретится с ними лично. Я не хочу слушать их записи, пока не увижу самих.
- Но ведь любопытно наблюдать, как новая гитарная музыка использует ваш имидж?
- То-то и оно. Мы, должно быть, делаем для других то, что для нас сделал Мадди Уотерс. Это старая байка, когда хочется, чтобы на твоём надгробии была надпись : "Он передал свой опыт". Я не могу дождаться встречи с этими ребятами, так как они - вроде моих детей. Я не считаю себя чемпионом по гитаре. Гитара - инструмент удобный и сильный. Я играю на нём до сих пор потому, что чем больше играешь, тем больше учишься. Однажды я подобрал новый аккорд. Я подумал: "Чёрт, если бы я знал его раньше..." Вот прелести гитары. Кажется, всё умеешь, а она открывает для тебя всё новые двери. На жизнь я гляжу как на 6 струн и 12 ладов. Если я не смогу выжать из них всё, что можно, что уж говорить об остальном...
- Многих, кто занимал большое место в вашей жизни в "Stones", уже нет с нами. Кого вам не хватает больше всего ?
- Потеря Яна Стюарта была большим ударом. Я ждал его в одном лондонском отеле. Он должен был сходить к врачу, а потом прийти ко мне. В три ночи мне позвонил Чарли и сказал : "Ты всё ещё ждёшь Стю? Он не придёт, Кит". Стю был чем-то вроде отца... тем связующим звеном, которое соединяло нас всех вместе. У него было большое сердце, и он не просто заботился о нас. Когда кто-то становился злым или ревновал, он всегда был выше этого. Он научил меня набирать побольше воздуха в лёгкие, прежде чем решиться на какое-либо дело. И пусть это не всегда работало, я помнил об его совете. Грэм Парсонс - я вспоминаю, что мы сотрудничали с ним несколько лет, так как это обещало интересные результаты. Я не думал, что он ходит по лезвию бритвы. Как-то я зашёл в туалет после концерта в Иннсбруке, Австрия. Отливаю, и тут заходит Бобби Кис и говорит : "У меня плохие новости. Парсонс умер." До этого мы решили остаться в Иннсбруке на ночь, но я решил: "Ну его" и взял машину напрокат. Мы с Бобби поехали в Мюнхен и стали ходить по клубам. Хотели забыть обо всём хоть на день-другой.
- А вы думали о своей смерти ?
- Пусть это делают другие. Собственно, такие делают это годами. Я три или четыре раза жил как будто в туннеле, где свет виднеется в конце. И когда смерть уходила, а я оставался жив - вот это был шок !
- Есть бородатая шутка, что хотя вы пили и кололись, переживёте всех тараканов и ядерный холокост. Будете самым последним из живущих...
- Смешно, но я давно выбрал эту участь для себя. Потому что меня хоронили так много раз, а я не умирал. Я держу нос по ветру. Поверьте, я ещё вам всем сочиню эпитафии. Я не щеголяю собой. Никогда не старался выжить для того, чтобы потом газеты писали: "Он - самый-самый". Просто я такой. Мой совет всем - познай самого себя.
- Сорок лет спустя всё ещё отыгрывать каждый вечер по два с половиной часа - это выглядит самым смешным анекдотом всех времён...
- Может быть, в этом-то и весь секрет. Хочешь жить долго - присоединяйся к "Rolling Stones".

Назад