Чарли Уоттс: «Мы собираемся остановиться… однажды»

Журнал “Details”, март 2010. Беседу вел Джефф Гординер.

   - Эпическое произведение «Роллингов» “Exile On Main St.” будет переиздано этой весной. Думаете ли вы, что альбом звучал бы так, как он звучит, если бы не был записан во время печально знаменитых дебошей на французской Ривьере ?
   - Это не были особенные дебоши для меня. Я имею в виду – я просто был там. Не знаю, дружище – это все равно, что говорить, был бы Чарли Паркер таким великим, каким он был, без героина или выпивки ? Я не знаю. Стал ли бы он лучше играть, если бы никогда не ходил мальчиком в ночные клубы Канзас-сити и не желал бы себе такой жизни ? Я не знаю.
   - Мне всегда казалось, что “Exile” воспроизводит настоящий саунд рок-н-ролльной жизни в своем экстремуме...
   - Вы говорите об этом не с тем человеком. Это все время происходило вокруг меня, но я никогда не был так вовлечен в эту сторону процесса, знаете ? Я имею в виду, что я жил с Китом, но я просто сидел и играл, а потом ложился спать.
   - Вы не против, если я спрошу вас о том, что вы слушаете у себя дома ? Например, Баха ?
   - Да. В моем возрасте я почти все время слушаю радио, и оно включено у меня на станцию “Radio 3”, которая ужасно скучна. Они передают оперу из «Метрополитан» по субботам, которую я, конечно же, пропускаю, так как терпеть не могу оперу. Но в общем у меня звучит эта станция. Не знал, что вы слышали о ней. Извините.
   - О, неважно. Это – хороший фон для нашего разговора...
   - Да. О дебошах.
   - Говоря о музыке, я хотел написать о вас, что в 80-х вы собрались посетить концерт великого джазового певца и трубача Чета Бейкера. Очевидно, Бейкер был жив в то время, но был уж очень плох…
   - Он вскоре после этого умер. Я видел его в клубе Ронни Скотта два вечера кряду. Он был просто ужасным в первый вечер и просто фантастическим - во второй. С живой музыкой такое бывает. Иногда бывает просто очаровательно - видеть музыкантов в плохой форме. Такое бывает с музыкантами, у которых, скажем так, не все в порядке со здоровьем. Знаете, это означает - наблюдать за исполнителями, которые находятся на грани. И если это работает, то это очаровательно, на самом-то деле.
   - Как вы бережете себя от износа ? Вы женаты на одной и той же женщине 45 лет, и вы всегда были образцом сдержанности и достоинства многие десятилетия.
   - У меня был очень тяжкий кризис среднего возраста, через который я прошел. И у меня фобия иголок, так что я не могу быть наркоманом. Даже сейчас мне очень страшно, если мне нужно делать уколы. Так что я не могу сидеть и делать это сам так, как я видел делающими это других людей. Я имею в виду, что я принимал наркотики, которые были пустой тратой денег, потому что я не принимал их правильно и также не был в этом сильно заинтересован. Но, знаете, аппетит приходит во время еды, не так ли ?
   - Что содействовало вашему кризису среднего возраста ?
   - Не знаю. Кто его знает – я думаю, почему он так называется, а ? Внезапно у меня начался панический страх того, что я пропускаю что-то важное в своей жизни, что было непохоже на меня. И чем более я становился непохожим на себя самого, тем больше я становился непохожим на себя – можете уловить, что я имею в виду ? Такое наркотики могут сделать с тобой очень быстро. И выпивка. И когда ты принимаешь и то, и другое вместе, ты становишься кем-то другим. Спросите любого мужа или жену наркомана. Если ты в этом плане дилетант, каким был я, то становишься другим человеком очень быстро.
   - Каким же образом этот кризис подошел к концу ?
   - Мне назначили выступление в клубе Ронни Скотта, я на пьяную голову вывернул себе стопу и сказал себе: «Вот так…» Я все бросил – пить, курить, всё.
   - “Details” – журнал о стильных мужчинах, так что…
   - Ну, для вас настали не лучшие времена. В эти дни и в этом веке вокруг едва ли можно найти что-либо стильное.
   - Что же случилось ?
   - Мне кажется, что люди не хотят напрягаться. Если хочешь выглядеть стильно, то для этого понадобится время, определенные деньги, и тебе надо напрягаться. Я не имею в виду просто одежду. Просто футболка и пара джинсов – это замечательно, если это – подходящая футболка и подходящая пара джинсов. Но это – определенно не то, из-за чего люди сейчас напрягаются – посмотрите на 90% кинозвезд. Я имею в виду, что когда они не на красной дорожке, то выглядят просто ужасно.
   - Мне так кажется, что вы - такой человек, у которого должен быть любимый портной на Сэвил-Роу…
   - У меня есть двое портных. У меня был один, к которому я постоянно ходил – ну, он уже умер, а потом Мик представил меня Томми Наттеру. Я остался с двоими, которые работали у него – Читтлборо и Морган на Сэвил-Роу и Хантсмен на Сэвил-Роу. Мне нравится ходить к портным, а к своим портным - особенно, потому что я знаю их: и я провожу утро в разговорах ни о чем, просто смотрю ткани, а потом уже решаю, что мне сшить.
   - Сколько у вас костюмов?
   - Не имею понятия. Целая куча. Да. Это одно из моих роскошеств в моем возрасте -выбирать, что одеть. Иногда это приятно, но иногда моя жена говорит: «Я не пойду с тобой в этом». Но это – одна из моих радостей. У меня множество ботинок, и я выбираю себе пару ботинок – для себя, это весело. Сейчас многие не напрягаются по этому поводу, как видите. Но, думаю, в 30-х годах было так же – не каждый ведь был Фредом Астером, разве нет?
   - К сожалению, нет. Когда вы встаете утром, то посвящаете время, скажем, полировке своих ботинок ?
   - Мой башмачник советует мне не делать этого часто.
   - У вас есть свой башмачник ?
   - В Лондоне. Был такой очень хороший башмачник Джордж Клеверли, его больше нет с нами, но его потомки открыли магазин его имени. Вы бываете в Лондоне ? Это в Королевском пассаже, недалеко от Бонд-стрит. Замечательно.
   - Насколько решающим был визуальный стиль в прорыве «Стоунз»?
   - У Кита всю жизнь собственный стиль. Думаю, в 40 лет каждый выглядит хорошо – был такой период, когда он выглядел фантастически в самых сумасшедших прикидах. Это был ужасный период для меня, потому что я ненавидел все эти афганские пояса и все такое, но на Ките они выглядели прекрасно. Он выглядел как афганский воин. А Мику прекрасно удается выбирать прикид для сцены. У него есть самые невероятные наряды – как у Нижинского.
   - Когда «Стоунз» рекрутировали вас в начале 60-х, вы работали дизайнером-графиком в рекламном агенстве. На что была похожа эта работа ?
   - Мне очень повезло, потому что я попал в очень хорошее агентство, в котором работали одни из лучших, лучших американских дизайнеров. Парень, который работал с нами, очень повлиял на меня – и я до сих пор вижусь с ним в Нью-Йорке - его зовут Боб Гилл. Боб приглашал всех этих людей, и с ними было очень радостно работать. И мне до сих пор радостно видеться с ним. Мы ходили на лекции с другим парнем, который тоже приходил туда – Роберт Браунджон, он – это тот, кто сделал… я забыл название пластинки. Знаете - та, что с тортом…
   - “Let It Bleed”.
   - Ага. Он сделал её обложку. Вот такой Браунджон. Браунджон был фантастически хиповым американцем – мы все хотели быть как он и играть в джаз-клубах. И Боб был таким же, за ним ходила толпа нью-йоркцев. Я работал в «стойле» - так они называли эту контору. Я делал надписи и все такое. Я очень быстро понял, какая это страшная ложь – рекламный бизнес, и мало-помалу все мои иллюзии по этому поводу испарились. Но не по отношению к Бобу и графическому дизайну. Мне это очень нравилось. Но мне не нравилось заниматься рекламой, и в плане саморекламы я по-прежнему не особо блестящ.
   - Можно ли сказать, что вы провели десятилетия за сидением в таком месте, откуда видна только задница Мика Джаггера ?
   - Да, так и есть. На концертах он просто фантастический, не правда ли ? Он невероятен в общении с публикой. Для меня были всего три человека, которые были хороши «живьем» на концертах. Джеймс Браун, Майкл Джексон и Мик. Они просто гипнотизируют. Я имею в виду, что Мик – люди смотрят на него. Так было всегда, даже когда мы были еще детками. Они все время смотрят на него. Особенно на сцене. Я бы это возненавидел.
   - Возненавидели бы?
   - О да. Мне все равно – я могу делать кое-что на сцене. Но стоять так – нет, я ненавижу это. Вот почему он так любит поднимать меня – знаете, когда я выхожу вперед, чтобы что-нибудь сказать ? Ох, Мик очень любит это, потому что знает, что я это ненавижу.
   - Он пытает вас.
   -Ага. И он знает об этом. Это ужасно.
   - Я тут искал на Ютубе…   - О, не надо. У меня нет – как это называется – этой машины…
   - Компьютера ?
   - Да. У меня даже нет мобильного телефона.
   - Почему бы и нет?
   - Ну, во-первых, мне он не нужен. И во-вторых, у меня нет к этому никакого интереса. Я имею в виду, что когда дело касается мобильника, я становлюсь неким шарлатаном, потому что я часто говорю, например, Мику: «Можно одолжить твой телефон ?» Но на самом деле у меня нет ни одного. Как и у Кита, который, кстати, вообще не пользуется телефоном. Очень редко.
   - Как же другие его находят ?
   - Он очень редко звонит кому-либо. Он пишет факсы. Он пишет лучшие факсы в мире, но он не телефонный человек.
   - Почему же они – лучшие факсы в мире ?
   - О, они просто невероятные. Он говорит обо всем на свете в двух строчках.
   - Он просто веселый ?
   - О да. У него потрясающее чувство того, как ввернуть фразу. Он абсолютно замечательный. У него есть это потрясающее чувство одной строчки – и к тому же он потрясающе понятливый парень.
   - Кажется, вы хорошо уживаетесь с этими парнями, и в то же время ходят слухи, что вы подумываете о том, как бы покинуть «Роллингов»…
   - Я всегда думал об этом.
   - Всегда думали об этом ?
   - Нет, конечно – не знаю, откуда эти слухи. Не знаю, почему они выбрали меня. И с чего бы мне хотеть уйти ? Мы ничего ведь не делаем (смеётся). Что мне покидать ? Понимаете, что я имею в виду ?
   - Было ли у вас когда-либо искушение запереться от всех и вся ?
   - Нет. Для меня это уже немного поздно. Я имею в виду, мы собираемся все-таки остановиться однажды – понимаете, что я имею в виду ? Я бы сделал это лет 30 назад, если бы захотел. Но мне никогда не хотелось этого. И почему я должен покидать что-то, над созданием чего я работал почти всю свою жизнь ?
   - Возможно, такие слухи появляются потому, что вы – очень частный человек и побаиваетесь прессы.
   - Я не говорил ни с кем из прессы многие годы. Годы.
   - Правда ?
   - О да. Потому что я думаю, что был перекормлен этим в середине 60-х. Я никогда этим не занимался. А потом я понял, что в этом – огромная ноша Мика и Кита: знаете, раскручивать записи или что-либо, что мы делаем. И я понял, что был немного эгоистом.
   - Ну, мне весьма и весьма приятно, что вы говорили со мной. Надеюсь, это было не слишком неприятно.
   - Нет, нет! Хотя и немного долго.

Назад