“The Rolling Stones” в Москве


   В мае 1998-го появились первые афиши концерта группы в Москве. Я, например, заметил целых две, проезжая по Шоссе Энтузиастов через Рязанку на троллейбусе №63. А 11 августа 1998 года на московском стадионе "Лужники" состоялся первый концерт ”Stones” в России. Об этом событии написали почти все крупные газеты. Выйдя из метро перед стадионом, повсюду кучковались группки меломанов и меломанш, словно стеснявшихся раньше времени прийти на место шоу. Милиция периодически разгоняла тех, кто группировался в компании более 3-х человек. Перед голубенькими кабинками нужников, припасённых заботливыми властями, вились хвосты из людей. По дороге до "Лужи", под мостом, выдался случай обменяться парой слов с представительницами прекрасного пола, которые, как оказалось, идут на концерт только ради лохмача Ричардса. "А мне нравится седой старик Уоттс", - на эту фразу они отреагировали удивлённым молчанием. На территории перед строением продавали фирменные видеокассеты, СD, одежду с золотыми языками и голубыми львами. Стадион был набит под завязку: публика собралась со всех концов необъятного бывшего Союза. Если верить газетам, то из Владивостока прилетел целый самолёт фэнов с надписью на борту "Мы летим послушать Rolling Stones". На трибунах можно было увидеть и волосатых рокеров, и целые семьи с маленькими детьми, и молоденьких девушек, и компании важных юношей, и одиноких поклоннников неопределённого возраста. На поле было полно лотков с сосисками / горчицей. Разогревала публику питерская группа "Сплин". Её солист отличился ремарками вроде: "Единственная девушка, которая не попала на концерт - это Люся" и "Жалко, что к нам не приехал Джим Моррисон", за что был нещадно обкидан пустыми пластиковыми бутылками в продолжение всего своего сета. Сами "Роллинги" не появлялись раньше половины десятого вечера, так что полтора или два часа можно было лицезреть рабочих сцены, что-то настилавших и надраивавших, под звуки не-роллинговой музыки, включенной администрацией.
    Первые шаги на московской земле Лишь только стемнело, сцена зажглась густо-синим светом и - началось!!!... Из закулисной темноты выскочили, теперь уже и не вспомнишь, кто за кем, и зарядили “(I Can Get No) Satisfaction” впятером, без подпевок, клавишных и духовых. С огромного “блюдца обозрения”, висевшего посреди вверху сцены, можно было увидеть лицо Чарли Уоттса, закусившего губу в неуверенноcти.
    Все остальные участники аккомпанирующей группы тоже вышли, и зазвучала ”Let's Spend The Night Together”. После того, как прозвучали её финальные аккорды, Мик Джаггер произнёс нечто на тарабарском языке, отдаленно напоминавшее русское "Хорошо слабали" или что-то в этом духе. Первые аккорды “Gimme Shelter”, для исполнения которой Кит Ричардс сменил гитару на чёрный “Gibson” - и по коже бегут мурашки. От мощных басов вибрировали пластиковые кресла, а вокал и гитары сливались в страшный гул, над которым парил неистовый ритм ударных. Когда закончилась "Gimme Shelter", Мик выдал еще одну странную сентенцию скороговоркой - примерно следующее: "Gimme that lady chocolate... gimme that load of shit". Кит менял гитары регулярно: после каждой песни они или расстраивались, или лопалась струна. Мик Джаггер носился как угорелый, иногда забегая на дорожки, ведшие от сцены в первые ряды стоячего партера. Он снял бархатный пиджак и впоследствии не раз менял одеяния. Его порывистые движения и насупленный, сосредоточенный взгляд были способны привести в экстаз кого угодно.
    Кто не знал песен, тот, конечно, не мог разобрать ничего, так как шум стоял как на космодроме... Одним из этих "не знающих" был и мой одноклассник - внешне вылитый Джаггер в юности, - пришедший со мной на концерт за компанию; он расположился тремя рядами ниже с какими-то девушками. Перед самым началом сета "Стоунз" одна из них выразила сожаление, что не приехали "Лед зеппелинг с Бонхэмом", и теперь, когда на стадион спустилась темнота (друг молодежи), мой соратник уже успел обняться с ней и вырвать лаской пару поцелуев взасос...
    В какой-то момент Джаггер объявил: "А тьепер новая пэсня" и во время исполнения то ли “Saint Of Me”, то ли “Out Of Control” слегка дал петуха. Перед началом "Miss You" Мик призывно возопил по-русски: "Хатитье спэть со мной ?" Предваряя соло на басу, он добавил в текст песни фразу, которая наверняка была адресована к России в целом: "Aren't you're a victim of circumstances ?" ("Может быть, вы - жертвы обстоятельств ?") В контексте того, что случилось со страной немного времени спустя после концерта, эти слова прозвучали пророчески. В середине “Miss You” Ричардс и Вуд расселись на барабанном подножье, а Джаггер подошёл к длинноногой Лизе Фишер и принялся сладострастно облизывать ей пятку. Перед этим он бросил клич: "Are you ready? Готови?" Завершив песню, Мик произнёс: "Ви класна спэли!" После "Miss You" Джаггер представил своих коллег: "сюмашедши художник Ронни Вуд, спокойни чёрни Уоттс, дики циган Кит Ричардс". Среди остальных участников ”Stones” впечатление произвёл Бобби Кис: ровесник Ричардса, упитанный, в пиджачке, он выглядел так необычно по сравнению с тощими, изможденными фигурами солистов ансамбля. Кого-то из участников побочного состава Мик попытался представить сразу на русском, французском и английском: "Человьек who travaille next крикиа..."
    Когда в середине концерта на центральное место у микрофона вступил Кит, стадион наполнился шумом публики как в перерыве: видимо, в Москве его сольные номера не “прокатили”. Подвыпивший мой сосед кричал: "Мишу давай", "Дядю Женю". Наконец, Джаггер выглянул опять, и стадион “отпустило”. Внезапно экран погас, от сцены отделился мостик и соединил её с площадкой в центре партера с железным “грибком”, как на детских площадках. По мосту пятеро музыкантов перебрались туда, зажегся жёлтый свет, и шоу продолжилось. Внезапно хлынул дождь, продлившийся две или три песни, во время которых стоящим зрителям пришлось несладко. С первых аккордов “Like A Rolling Анонс концерта, из коллекции В. Нифанина, с. Верхняя Тойма Stone” толпа слушателей взорвалась в криках восторга. Вообще публика остро реагировала только на раскрученные по нашему радио хиты. В кульминационном моменте какой–то вещи Мик Джаггер бросил свою рубаху (вариант: полотенце) в публику, и - о непредсказуемая реакция россиян! - через некоторое время её выбросили ему назад. Кто-то попал бутылкой прямо по руке Ронни Вуда, от чего он, видимо опешив, на мгновение бросил играть. Затем группа вернулась по тому же мостку на основную сцену, и Кит облачился в российский флаг, как в халат. Одна супружеская пара средних лет с маленькой дочкой, сидевшая по соседству со мной, узнав, что "Энджи" не будет, засобиралась домой. Часть зрителей, устроившихся на трибунах, неплохо проводила время в очередях за едой и, отоварившись пончиком или хот-догом, наблюдала за "Стоунз", словно дома перед телевизором. После сета на площадке посередине стадиона прозвучала и коронная "Sympathy For The Devil" c традиционной красно-фиолетовой подсветкой сцены. Странно, что она не попала ни на один бутлег с этого концерта ! Во время соло на фортепиано в "Honky Tonk Women" Кит пробрался за клавишную стойку и изобразил небольшой проигрыш рукой и ногой. Перед “Jumpin' Jack Flash” Джаггер выдал последнее за этот вечер восклицание на великом и могучем: "Давай!" Спев эту вещь, Мик пожелал всем доброй ночи, но через 5 минут “Stones” вернулись с “Brown Sugar”, во время коей прогремел салют и посыпались конфетти. В финале все обнялись, потихоньку потянулись вглубь сцены, и последнее, что можно было увидеть на мониторе, это проплешину на седой голове Уоттса. "Лужа" напоминала поле боя. Конная милиция выстроилась в колонну, провожая зрителей как гладиаторов. Кони стояли по дороге со стадиона до самого метро. На станции в 2 ночи было как в час пик. После концерта и дефолта в Доме Книги резко подешевели фирменные пластинки, за 50 рублей можно было купить и покоцанный "Out Of Our Heads" на темно-красном Лондоне, и "Суп" с разворотом.
    Помнится, когда группа не приехала к нам в 1990-м, Михаил Боярский сказал, что кумиров следует рассматривать на расстоянии, как старинный замок, а то зайдёшь в него, и окажется, что удобств нет, отопления, света... Единственный комичный момент визита – это фото в “7 днях”, где Алла Пугачева, с подобострастием глядя на Мика, протягивает ему руку, а он не замечает. К счастью, наша пресса осветила концерт и вообще биографию группы почти без недоразумений. Умельцы выпустили под четырьмя разными названиями (“No Moss In Moscow”, “From Red Square To Luzhniki”, "Last Exit To Babylon", "Moscow 98") запись московского концерта, где можно в плохом качестве услышать почти все ремарки Джаггера и в очень хорошем - женский мат в исполнении некоей особы, увековечившей это шоу для будущих поколений. К сожалению, основой всех этих изданий, видимо, был один и тот же источник, так как на всех дисках отсутствует песня "Sympathy For The Devil". В общем, “Stones” воспринялись как нечто вполне обычное. Стилем жизни группы в России давно уже никого не удивишь; рок не моден, социальный протест - тоже. “Stones” перестали быть жупелом молодёжи, равняться же на них – дело устарелое. Для безмерного обожания нашей страной “Stones” не хватает романтического ореола, которого у них никогда не будет. Как и восторженных оценок их жизни и творчества в российской прессе. К счастью, наши меломаны от отсутствия оных не страдают.
  
За фото спасибо газете "Известия".

На главную